Tags: Книги

Абизян

Барочный цикл.

Я закончил "Барочный цикл". Невыразимо томительное, невыразимо нудное, невыразимо мучительное и невыразимо прекрасное чтение. Два месяца я ждал каждой свободной минуты, чтобы вернуться в эту книгу и жить в ней. Разумеется, в ней есть какие-то свои недостатки, но одно ее достоинство перевешивает их разом: всякий раз, видя, как много остается до конца, я радовался, как ребенок, который, только приступив к первому куску огромного торта, счастлив оттого, что удовольствия впереди - много!
Ребята, если кто по случаю встретит Нила Стивенсона, дай ему бог здоровья и долголетия, передайте нижайший поклон за чудесное время в жизни, которое я провел с его текстами.
Ваш я.

Posted via LiveJournal app for iPhone.

Абизян

Эндрю Виггин

Своеобразный вид мазохизма: читая плохой (ужасный, если честно) перевод очень хорошей книги, пытаться по ходу восстанавливать оригинальные обороты и выражения и тогда уже понимать смысл довольно сложных синтаксических построений. Но оторваться не могу, ужасно интересно, чем там все закончится. Впрочем, поскольку это только четвертая книга из, кажется, девяти, есть все основания предполагать, что с главными героями все будет в порядке.

Шляпа

Игра престолов.

Прелестно:

Джоффри конченная мразь. С другой стороны, именно под руководством вот такого диктатора страна может достичь успеха. Только засчёт жесточайшего контроля за всем, что можно. Вспомним Иосифа Виссарионыча и как он сумел за 5 лет поднять страну после войны.
Книга

Дяченки. Две штуки.

Серия "Метамофозы" у МиС Дяченко весьма хороша. И свежа, и оригинальна, и написано в целом достойно. Очень качественная фэнтези ("Доступ" немного проседает, но тоже весьма ничего себе) и крепкий свежий киберпанк.

Серия "Скитальцы" куда более традиционна для фэнтези (где-то - по признакам - в Европе, судя по отсутствию огнестрельного оружия - до его изобретения, университет более или менее списан с любого немецкого средневекового университета, или, точнее, воспроизведены расхожие штампы, наличествуют маги и некий таинственный вроде как монашеский орден в плащах с капюшонами, списанных да хоть с того же Дюма, имеющий неограниченную власть и стремящийся к еще более неограниченной власти). Но если к "Метаморфозам" вопросов особых не возникало, то к "Скитальцам" они таки есть. Вообще, кажется, что авторов слишком занимала центральная интрига сюжета, и на прописывание деталей и обоснования наличию и мотивации окружающих персонажей сил уже не хватило.

Скажем, присутствие в этом мире магов. Юный маг поступает в обучение к старому опытному магу, как это заведено во всей фэнтезийной литературе, и со временем становится полноценным волшебником; это нормально. Никак, однако, не объяснены натянутые и чуть ли не враждебные отношения между магами. Они вот такие, какие есть - и все. Мельком что-то говорится о разделе зон влияния в городе, и тогда маги предстают чуть ли не паханами местных ОПГ. Влияние на мельницу - великие маги, my ass.
Когда один великий маг идет в гости к другому великому магу, своему коллеге (к этому моменту уже умершему, но об этом посетитель пока не знает), ученик коллеги при виде постороннего волшебника первым делом собирается лезть в драку. С чего бы? Маг магу волк, получается?

Что такое эта вот "Третья сила", великая и ужасная? Откуда она вообще взялась, что о ней известно, кроме того, что ее все боятся, и всем будет очень плохо, когда она придет? С какого бодуна ей вдруг чего-то такого жуткого желать, если мы ничего о ней не знаем: ни происхождения, ни природы, вообще ничего. Вот тебе, читатель, ужас, бойся его.

Ладно маги. Вот орден "таинственного привидения Лаш". Списан с некоего усредненного монашеского ордена времен Инквизиции. Доминиканцы какие-нибудь, но настоящие доминиканцы хотя бы понятно откуда взялись, чем занимаются и чего хотят. А тут - большая башня в центре города, какие-то ритуалы, визуально описанные, но никакого объяснения по поводу смысла не имеющие. Адепты привидения, расхаживающие в рясах с капюшонами а ля брат Горанфло, и лиц из-под капюшонов не видать. И отчего-то вот это непонятное общество имеет неограниченную власть в городе, судья у них на побегушках, кого хотят, того и казнят, и так далее. С чего, почему, откуда они вообще взялись-то? Неизвестно и никак не проясняется.

С какого перепугу им вдруг приспичило в "Шраме" раскапывать курган с захоронениями жертв Мора и выпускать заразу в мир? Нам предлагается какое-то объяснение - устами одного из братьев - но это слезы, а не объяснение. Какая-то пурга из таинственности и посулов власти и величия. Какое-то сказочное получается братство, в том смысле, что именно в сказках темные силы творят зло окружающим просто потому, что они все из себя такие темные, им так положено. Объяснений не требуется. Но даже в сказках хоть какая-то мотивация, но присутствует: мировое господство, например, или чтоб все дети больше никогда не мылись, или еще что-нибудь. Здесь же ничего нет, извольте принять как есть. Странно.

В остальном же - написано добротно и вполне себе не отпускает от начала и до конца. Конец у них при этом правильный, главные герои либо женятся, либо остаются в живых (что там по ситуации более актуально), сохраняя светлую память о погибших за доброе дело соратниках. Будем продолжать при случае.
Книга

Любимая книга.

...a person could love one book, at most a few - beyond this was a form of promiscuity. Those who talk about books as commodities are inauthentic, just as those who collect acquaintances can be superficial in their friendships. A novel you like resembles a friend. You read it and reread it, getting to know it better. Like a friend, you accept it the way it is; you do not judge it. (с) N.N.Taleb.

У вас есть такие книги? Кидайте в комменты.
Яффо

Крысы, закаленные ГУЛАГом.

Интересно будет только тем, кто прочел "The Black swan" и, как и ваш покорный слуга, получает удовольствие от чтения Талеба.

В качестве примера к своему тезису о скрытых свидетельствах (silent evidence) Талеб приводит некую статью, в которой с тревогой говорилось о возрастающей роли русской мафии в США. Русская мафия, говорится в статье, в некоторых районах уже серьезно потеснила привычных и традиционных для Америки "Тони и Луи. Причиной этому явлению статья указывает тот факт, что русские мафиози "закалены ГУЛАГом" (hardened by GULAG). Талеб спорит с этим утверждением и в качестве аргумента ставит некоторый мысленный эксперимент. Collapse )
Абизян

На даче.

Полагаю, что никто из счастливых обладателей загородной недвижимости категории "дача"*, вступая во владение этим неоспоримым атрибутом советского благосостояния, не предназначал ему стать неким гибридом антикварной лавки (в лучшем случае) или лавки старьевщика (в худшем) и местным филиалом обычной городской помойки, если из помойки исключить компонент собственно помоев. Тем не менее, по прошествии недлинного срока (а часто - и вовсе немедленно) по заселении дача оказывается предпоследним пунктом длинного, иногда - в несколько десятилетий, путешествия домашнего скарба по жизненному циклу от магазина к свалке, причем для значительной части оного скарба пребывание на этом этапе вполне характеризуется расхожей сентенцией о том, что нет ничего более постоянного, чем то, что мы называем временным.

Талеб пишет о "временных ситуациях" и об обманчивости этого самовнушения, приводя в пример беженцев из Ливана, покинувших страну после начала там гражданской войны, иранцев, уехавших в 1978-м году в Европу, палестинцев, оставивших территорию Израиля в 1948-м и русских эмигрантов, оседавших после 1917-го в Берлине, видимо, потому, что это была наиболее близкая к России европейская столица, не затронутая большевистским катаклизмом. Все они убеждали себя и окружающих, что эти перемены временные, и все они оказывались все еще там же спустя десятилетия. И только Керенскому фатально не повезло, но о нем Талеб не упоминает.
К слову, русский перевод "Черного лебедя" существует и продается в магазинах. В переводе книга потеряла почти весь шарм изумительного стиля Талеба, но, поскольку главная ценность ее все же не в литературных достоинствах, смело рекомендую ее для чтения теми из уважаемых читателей, кто пока не уверен в своей способности осилить оригинал.


Между тем, для людей, свозящих на дачу мебель, которую уже стыдно терпеть в городской квартире, книги, которые уже никто никогда не будет читать, подшивки журналов за тысяча девятьсот мохнатое десятилетие**, старую посуду***, ошметки неиспользованных или, напротив, использованных в хвост и в гриву стройматериалов****, вышедшую из моды одежду, которую уже никто никогда носить не будет, но которую "еще носить и носить"*****.
Вопреки идиллии, уже было нарисовавшейся в головах любителей дачной тишины и уединения со старой книжкой в руках, чаще всего никакими приятными интеллектуальными сюрпризами попадание на такую дачу не чревато. Скорее всего, вам не удастся найти букинистических изданий (люди, покупающие букинистические издания, обычно знают им цену и хранят поближе к дому, да еще и читают время от времени), да и какую-то ценность в издании "Мальчиша-кибальчиша" 1937-го года узреть способны только заядлые библиофилы да ботаники: последние опираются на сюжет в иследованиях миграций и популярности разных сортов травы среди советской пишущей интеллигенции.
Я как-то уже рассказывал, помнится, о двух литературных открытиях, сделанных мной на чужих дачах. Во-первых, я обнаружил толстенные подшивки журнала "Крокодил" то ли за десять, то ли за все пятнадцать послевоенных лет. Как они там сохранились, ума не приложу, но вот ведь - сохранились, и прекрасно. Там были такие чудесные карикатуры Кукрыниксов, это что-то! В девять лет человеку обычно не свойственно интересоваться внешней политикой, но я от безысходности устроил себе в то лето такой ликбез, что еще много лет после этого свободно и не напрягаясь блистал на политинформациях, благо принципиальной разницы между 1955-м и 1980-м годами не было. А еще там была та самая книжка, после которой я заработал свой первый невроз. Но об этом я уже где-то тут писал, хотя и не могу теперь найти тот пост. И ладно.


* Здесь я имею в виду не современное понятие "загородный дом", в котором живут круглогодично те удачливые или небедные сограждане, кто может позволить себе жилье в непосредственной близости к Москве, или кто не нуждается в ежедневном присутствии в Нерезиновой. Здесь дача - это именно дача, то есть когда-то отхваченные шесть (ну или больше, кому повезло) соток с возведенным на них строением, чаще всего - на кудыкиных ебенях, часто - с удобствами во дворе, и потому обитаемые только в теплое время года.

** Эти журналы, чаще всего толстые литературные дайждесты типа "Иностранки", "Невы" или "Нового мира" можно было выкинуть с чистой совестью еще в начале девяностых, ибо те авторы, которых в советское время можно было прочесть только там, стали легко и непринужденно доступны в свободной продаже (если вообще заслуживали того, чтобы тратить на них свое время). Тем не менее, я знаю множество людей, кто бережно хранит эти пыльные толстые стопки, перевязанные крест-накрест - и уже на века - веревками, со следами потеков то ли от воды, то ли от пролитого сока, - на даче (уж если хранить, то не в городской же квартире, памятуя стоимость московского квадратного метра). Эти веревки никогда уже не будут развязаны. Это так же верно, как и то, что эти стопки никогда не будут вынесены на помойку, как минимум при жизни тех, кто эти журналы покупал: слишком много связано с ними воспоминаний, и к тому же кто по собственной воле выкинет вещественное подтверждения собственного интеллектуального статуса и принадлежности к "думающей интеллигенции"?

*** На каждой даче есть обязательная эмалированная кастрюля, а иногда и несколько, со сколотой в разных местах эмалью, алюминиевая кастрюля, помятая в одном или нескольких местах, несколько старых кухонных ножей с деревянной рукояткой и сточенным до непостижимой узости лезвием и эклектичная до изумления коллекция чашек и кружек.

**** Их даже в печках не жгут. Печки топят вполне конвенциональными дровами, потому что народ в целом, конечно, дурак, но не идиот, и совать в печь палку с сантиметровым слоем краски себе не враг. Ее бережно хранят в сараях про запас, авось на что-нибудь сгодится. Тот факт, что за прошедшие годы так ни на что и не, никого особенно не смущает. Это же "добро", а добро кто ж выкидывает.

***** Батюшка некоторой цервки в немаленьком довольно-таки городке Калужской области решительно пресек попытки населения принести ему мешки с б/у одеждой для раздачи бедным или в детские дома: "приносите, пожалуйста, новое". Прихожане, раз в полтора столетия наконец сподобившиеся вынести из дома накопившийся хлам, были очень оскорблены. Хлам, тем не менее, назад домой не доехал: помойка оказалась ближе. В конце концов, первый, что ли, раз благие начинания оказываются на помойке?
Трубка

Про случайности и черных лебедей.

Суть изложенного Талебом в двух книгах можно сжато уместить на двух страницах. Но, боже ж ты мой, какое же удовольствие это читать в развернутом виде!
Список литературы "к прочтению" пополнился 63 (шестьюдесятью тремя) позициями. Осталось 61.